?

Log in

No account? Create an account
About this Journal
Current Month
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Mar. 3rd, 2015 @ 03:09 pm О себе. Верхний пост.
Назрело желание рассказать о себе всю правду. Чтобы больше никто не начинал заблуждаться на мой счёт, радоваться знакомству, ценить общение и прочее.
   Даже не знаю, какое моё качество личности выделить как основное. Тут всё есть: цинизм, зловредность, исключительная лживость, отсутствие каких бы то не было доброжелательностей. Сильно недолюбливаю себя и совершенно не умею испытывать любовь к другим людям. Сама мысль о том, что кто-то способен испытывать  симпатию ко мне, кажется мне бредовой.
   Если на какой-то момент моя личность вводит кого-то в заблуждение и каким-то образом познакомившимся со мной людям начинает казаться, что они встретили хорошего человека, то со второй, максимум третьей встречи они начинают осознавать свою ошибку. Что не может не радовать. Надоедает долго вводить в заблуждение людей. Кстати, хороших людей я стараюсь избегать. С ними скучно и они пытаются меня исправить. Что не менее скучно.
   В общении я ценю возможность прикалываться и хамить. Это весело. Именно за этим я и здесь.
 
 
About this Entry
За словом полез
Aug. 21st, 2013 @ 10:06 pm Свит меморис
Вывеска у них была в высшей степени уродливая: русскими буквами надпись "Свит меморис", розовые пухлые сердечки и цветочки. Не хватало только феечек. Сколько проходил мимо этого заведения, столько раз и испытывал раздражение от этого гламура цвета выкупанного поросёнка. И никогда не думал, что однажды могу оказаться внутри этой конторы, торгующей сладкими воспоминаниями. Даже в голову не приходило, что нормальные люди могут в здравом уме туда зайти. Даже из простого любопытства. "Заповедник для идиотов" - думал я.
Началось всё с соседей, которые обитали через стену от меня. Супружеская пара, которая регулярно ссорилась. Не знаю как они вообще могли жить вместе, может только редкостная противность их и могла обьединять? Она мне всегда напоминала бочонок, на который для смеха натянули женские тряпки. Вечно встречаясь мне в магазинах или на лестнице, она здоровалась с таким преувеличенным восторгом, как будто мы были разлучёнными в детстве близнецами. Зато дома, с супругом, от её приветливости не оставалось и следа. Ему доставались только визгливые вопли по поводу того, как надо жить. У нас в доме тонкие стенки, потому я в любой точке квартиры мог совершенно ясно всё слышать. Её супруг, куда более худой и неопрятный, был не меньшей скотиной. Обычно акустически он звучал как всё повышающееся:"Бу-бу-бу", потом часто слышались звуки ударов или падений. Потом визга становилось всё больше, иногда хлопала соседская входная дверь, тогда концерт на этом, собственно, и завершался. Так оно и было почти каждый день, пока в один прекрасный вдруг не закончилось. Я даже успел начать мысленно прикидывать, кто из этих придурков выжил, но недолго, потому что их встретил в тот же день, вечером. Стоило мне надумать сгонять к ближайшему ларьку за пивом, как это пара перекрыла мне путь. Толстуха, приостановившись, кивнула мне в знак приветствия, потом повернула голову в сторону мужа. В полутьме даваемой подъездной, измазанной чернилами лампочки, мне показалось, что её взгляд был такой... как у Шерон Стоун, когда она смотрела на своего кинолюбовника. А он меня, кажется, и вовсе не заметил. Провёл свою бочонкообразную "красотулю", поддерживая под локоток к дверям их логова и всё это не спуская с неё глаз. Я чуть не забыл зачем шёл. Зато у ларька меня уже ждал Костян. Как и любого другого, кто бы мог ему одолжить пять рублей, которых ему не хватало на бутылку "Жигулёвского". Попивая пиво с этим вечным должником пятачков, мы сошлись на теме что жизнь идёт. Он тоже видел моих соседей и тоже был поражён.
- Сходили себе мозгов прикупить и радуются теперь, - двукратно рыгая, сообщил новости Костян.
- Это где такая распродажа? - мне стало смешно, потому как вспомнился анекдот об очередях перед рождением, кто и зачем стоял. Я даже хотел рассказать его Косте, сразу как он ответит на вопрос, но мысль забылась, потому что его ответ меня сильно удивил:
- В этих. Вспоминалках. У нас в городе открыли, не видел? "Стит...Смит..."
- "Свит"? "Меморис"?
- Вродь, - Костян покивал как волнистый попугайчик при виде семечек, - тама их и видели.
Мы допили пиво, поржали над всякими недоумками и разошлись. Я в очередной раз забыл напомнить Костяну :" Когда долг-то вернёшь, Винни Пух?" Пятачков за этим алкашом уже числилось порядочно.
Дома, наслаждаясь непривычной тишиной, я улёгся смотреть телик. Но почти не следил, кто там кого убил и с кем переспал, в голове крутилось только, что в той розовой конторе могли сделать с моими соседями, что они теперь тихие, как аквариумные рыбки?

Ещё более непонятно сложилось с нашим Димычем. Есть у нас такой мужик на работе, вроде и в годах и работает уже полвека на заводе, а всё числится в последних идиотах. Ладно начальство, оно нас всех опустит и не заметит, но когда даже коллеги из новеньких... И этот замухрыга вдруг в один из дней вдруг сумел дать всем отпор. Ответил парням в курилке так, что они подавились смехуёчками, начальство вызвало, так и из кабинета не вывалился на полусогнутых, а уверенно так дверью хлопнул. Мы рот разинули, вот это мухи у нас летают, что укусили, и человека не узнать просто. Даже спрашивать не стали ничего. Он сам спалился, мобилу на столе оставил, а сам в сортир срулил. Ну я глянул, интересно же. Последний контакт в набранных - "Свит меморис". Даже не успел подумать, что за эпидемия миром овладевает, бросил телефон на стол и пошёл курить. Второй день в мыслях эта дебильная контора памяти и мысли по поводу того,чем они там занимаются. Не может же быть, чтобы там была фабрика по переделке людей? Или может? Меня раздирало от любопытства. До выходных оставался всего день, а там, если никто не позвонит и не предложит более заманчивое времяпровождение, можно и дойти до свитмеморитян этих. Поразведать, что за фигнёй они так засирают людям головы. "Поразоблачаю этих хитрожопых тварей", - созрел в моей голове план.

Пошёл в субботу утром, даже не позавтракав. Когда волнуюсь, никогда не завтракаю, и тут почему-то разволновался. Даже от феншуйских колокольчиков на двери конторы шарахнулся, как будто там висел кирпич... Внутри всё было так, как если бы они установкой пластиковых окон занимались. Стул, стойка, за стойкой девица. Из таких, что родились в очках и прилизанные. Журнал отложила, поздоровалась и смотрит. Я сразу на плюхнулся на стул, не дожидаясь, пока предложат. Хотел журнал поближе глянуть, что тут за литературой интересуются. Обычный какой-то дамский журнальчик, типа, какую юбку надеть на свадьбу с принцем.
- Что вы хотели? - девица поймала мой взгляд на обложке журнала и убрала его со стойки.
- Я? А что вы мне можете предложить? - я даже закинул ногу на ногу, делая вид, что мне всё по барабану, так, от нефиг делать, зашёл.
- Мы позволяем нашим клиентам проникнуть в глубины собственной памяти,- затарахтела без пауз девица выученный текст, - упорядочить сознание, напомнить наипрекраснейшие моменты прошлого, подарить уверенность в сегодняшнем дне и надежду на будущее. Вы можете ещё один раз пережить то, что было самыми ценными минутами вашей жизни, - девица, улыбаясь как робот, замерла.
- А-а-а... Ну а мои соседи, к примеру, они сюда приходи...
- Простите, информация о наших клиентах строго конфиденциальна, -девица оборвала меня, наконец перестав демонстрировать ровный забор белоснежных зубных коронок. Моё настроение враз упало. Я-то думал, сейчас хвалиться начнёт как они тут орудуют с живыми людьми, а оно вон как засекретили всё, гады.
- Я хочу вашего главного видеть,- сказал я в надежде, что может он окажется поразговорчивей.
- Зачем, простите? Вы уже обдумали чего желаете? - тон её был по-прежнему официальный.
- Примерно. Сколько у вас стоит это дело? Пара минут сладких воспоминаний?
К моему удивлению, такая формулировка не вызвала в ней никакого раздражения, как и мой ехидноватый тон. Девица придвинула к себе калькулятор с края стола, полминуты пощёлкала и ответила:
- Десять тысяч.
Я даже присвистнул. С размахом жулики работают, даже не ожидал. Девица осталась равнодушна к моему проявлению удивления. Не покраснела, как кетчуп и не утекла со стыда под стойку.
- Вы шутите? Я позволю порыться у меня в башке, чтобы вы напомнили мне то, чего я и сам вполне могу при желании отрыть и за это я должен выложить вам зарплату за месяц?
- Пожалуй, вы слабо представляете о чём я вам только что говорила,- девица обнулила показания калькулятора и отодвинула его опять на край:
- Память устроена так, что достоверные воспоминания достать очень сложно. Каждую секунду вы получаете всё новую информацию,найти самостоятельно в этом огромном количестве что-то конкретное, к примеру, вспомнить, что вы делали 12 июня прошлого года в 13:35 вы практически не сможете. Значимые события жизни, конечно, более доступны, но благодаря особенностям вашей памяти вы также не сможете досконально восстановить ни одно из них. А тем более мысленно вновь пережить, ваше сознание уже притупило наиболее острые моменты, смягчило эмоциональный фон и спрятало массу важных подробностей.
Я порылся в памяти. Футбольный матч. Мы с Мишкой на стадионе, всего раз и выбрались... Лето. Вроде бы, я ж в майке. Мишка принёс пива. ...Или это мы потом купили. Наши играли, как черти. Два гола вкатали уже в первом тайме, потом третий, этот...как его... И тут я понял насколько была права эта напыщенная стерва. Из всего дня, отложившегося в памяти как одного из самых радостных, всё что я помнил: первые два гола, рёв трибун, как Мишка вскакивал постоянно, размахивая руками, что майку потом пивом облил. Нет и десятой части того накала страстей, который был тогда... "Вот ерунда-то", - мелькнуло в голове, но поддаваться этим мошенникам я всё равно не собирался. Замучаются они десять штук из меня вытягивать.
- Да всё я прекрасно могу сам вспомнить, - вставая,я поулыбался девице, - без вашей неоценимой помощи вполне обойдусь.
И вышел, только колокольчики зазвенели.

Взял в ларьке пивка и чипсов и пошёл домой. Настроение было никакущим. А чего радостного в том, что прожив полжизни, я не могу толком вспомнить самые хорошие моменты? Щёлкая пультом от телика, я всё продолжал мысленно себя пытать. "Ещё же что-то было. Девки. Праздники". Мысли в голове метались как бактерии под ободком унитаза, завидевшие "Комет". Не смог вспомнить всех имён, лиц, музыки, одни только дурацкие подробности... как блевал мимо унитаза или как подрались потом, полку для обуви разбили... "Так помирать буду, а вспомнить нечего", - мне даже как-то тоскливо стало. Потом начался неплохой фильм из жизни американских бандюков, и я перестал себя мучить. Только перед сном вспомнилось, что я же знаю о существовании по меньшей мере трёх "вспоминальщиков", которые дались в руки мозгокопателям. И почему-то изменились. Что там такое могли навспоминать, к примеру, эти соседи-крокодилы, что их на нежности пробило? Какой уже день не слышу их привычной грызни, скоро, пожалуй, скучать по тем концертам начну. Одно дело, чтобы с них постирали воспоминания. Например, они забыли, что умеют визжать и бубнить. Или вспомнили, что не умеют... А это идея. Я даже присел в кровати. "А что если и правда, ни хрена там не воспоминания навеивают, а гипнотизируют лохов всяких? Откуда потом поймёшь, что это тебе не навнушали всякого, чего и не было никогда?" Заснуть удалось с трудом. Казалось, что нужно что-то делать, куда-то бежать, проверить и рассказать всем. Потом отпустило. Какое мне дело до разных идиотов...

Зато утром отмахиваться от навязчивых мыслей стало совсем сложно. Жуя горячую яичницу, я пытался вспомнить какая по счёту это яичница в моей жизни. Была ли когда-то какая-нибудь особенно вкусная или наоборот, какая была самой первой. Как её жарила моя бывшая. Как мы с ней раз так долго провеселились на кухне, что на сковородке нас ждали одни только угли. Не знаю с какой попытки посетила мысль, что было бы неплохо заново что-нибудь пережить. Что-нибудь радостненькое, из того что было. А ещё лучше, найти в памяти самое счастливое воспоминание. Такое, чтобы прямо... Не знаю как и назвать... Чтобы прямо полного счастья. И запомнить его заново, теперь уже прочно, навсегда. Дожёвывая свой завтрак я уже прикинул, что если влезу в заначку, то денег вполне хватит на посещение конторы. Жаба, конечно, не просто давила, а плющила меня как асфальтовый каток неувернувшегося дорожного рабочего, но как иначе я смогу узнать, было ли в моей жизни что-то заслуживающее того, чтобы его не забывать. Или я просто раскрою жульнический секрет недоделанных гипнотизёров, что тоже неплохо. Будет о чём в курилке потрепаться. Так, размышляя обо всём этом, я полез на книжную полку чтобы выудить из книжонки Перумова худенькую стопочку скопленного бабла. Отсчитал десять штук. Вернул на место три оставшиеся бумажки, поставил книгу на место и остановился, задумавшись. "По-моему я совсем сдурел. Выкину на ветер столько бабок. И ладно бы чего купил, а то ж за своё собственное..." Но, я ж себя хорошо знал, если не пойду, так и будет меня клинить на мысли, а что бы было, если бы всё ж сходил...

Колокольчики звякнули издевательски. Типа, ага, припёрся всё ж. Если бы ещё и девица за стойкой что-нибудь сказала в том же духе, точняк бы назад повернул. Но она лишь поздоровалась, закрывая журнал. Тот же что и вчера. Я опять без приглашения уселся на стул и сказал, что обдумал её предложение. Положил на стойку деньги. Девицу было ничем не пронять, с безразличной физиономией взяла все купюры, убрала куда-то в ящичек и встала:
- Прошу вас проходить.
И мы быстрым ходом направились в дверь, которая была позади стойки. В кабинет я вошёл уже один, девица, поизображав швейцара, вернулась на своё обычное место. Навстречу мне, даже испугав внезапностью, выскочил, как мне показалось первые секунды полторы, гном. Маленького роста, с седой бородкой, ему только колпачка не хватало.
- Проходите, проходите, - говорил "гном" неожиданно низким бархатистым голосом, - сюда, присаживайтесь, вот...
Он даже смотрел на меня так внимательно и ласково, будто ожидал, что я могу случайно сесть мимо кресла. Но, убедившись, что я приземлился удачно, "гном" шмыгнул за полированный стол, деливший его кабинетик ровно напополам.
- Ну и цены у вас тут, - сказал я неожиданно даже для себя. Тот факт, что я до сих пор мысленно оплакивал сгинувшие в лапках "входной девицы" деньги, видимо, всё не давал мне покоя.
- Грабёжь среди бела дня, - собеседник тихо засмеялся, - так, наверно, для себя охарактеризовали происходящее? Да не стесняйтесь, я же сам понимаю, что цена несколько завышена. За такие мелочи, как просто анализ ваших воспоминаний. Вы чего собирались вспоминать-то? Какой день?
- Я не... не так прямо конкретно... Хотел вспомнить свой самый счастливый день. Или, - вчерашний разговор с девицей мне ещё достаточно отчётливо помнился, - Или две минуты. Такого дня.
- Угу. Угу, - "гном" задумчиво вертел в руках авторучку. Потом постучал ею по поверхности стола: - А сами вы не смогли, выходит?
- Смог. То есть... - мне стало как-то неловко, как на приёме у стоматолога. "Скорей бы уже закончили, что ли", подумал я и принялся торопливо объяснять. Не хотелось бы затянуть беседу с этим странноватым мозговедом на полдня, - Я много чего помню. Всякие там встречи, разные моменты приятные. Только не знаю какой из них был для меня самым счастливым. Или не помню.
- Угу, - меня уже начало раздражать это его "угуканье", - А что такое "счастье" вы себе как в общих чертах представляете?
- Ну, как. Когда мне хорошо. Радостно, - "Я чего сюда пришёл, ответы получать или давать их?!"
- Вы очень точно заметили, - гном теперь катал ручку по столу, улыбался и, казалось, делал всё, чтобы вызвать во мне ещё больше раздражения, - "Когда хорошо". А хорошо нам когда? Когда все наши потребности удовлетворены, так? Удобный диван, хороший фильм, бутылочка холодного пивка с рыбкой, - казалось, он читал мои мысли, - Но это на поверхности. На самом деле ваших потребностей куда больше. Чем сложнее человек как личность, тем труднее ему достигнуть счастья. Для полного комфорта вам будет не хватать уверенности в завтрашнем дне, хотя бы в виде счёта в банке, социализации, в виде друзей, удовлетворение потребности в сексуальном плане, в виде подруги, вы, как взрослый человек, должны иметь массу неудовлетворённых потребностей, так сказать, внутреннего характера. Вы можете мечтать о славе великого футболиста или наоборот, пианиста, побывать в Австралии и научиться водить гидроплан. Тут очень много вариантов, причём некоторые даже вам могут быть не столь очевидны. Я и вовсе не берусь угадывать, каки потребности в жизни вы могли бы иметь. Хотя полное, абсолютное счастье достижимо лишь путём реализации каждого из них. Одновременно. Или как вы можете быть счастливы сидя на диване с пивом, когда в небе за окном кто-то летит на гидроплане? А не вы.
Я даже растерялся. Вопрос мне раньше не представлялся столь сложным. "Гном", заметив моё состояние, только обрадовался:
- Но, буду рад вам сообщить, что вы уже были абсолютно и безоговорочно счастливы. И я не только напомню вам этот момент, а вы его заново переживёте. Целых две минуты. Как вам теперь кажется, не слишком много я с вас содрал? - он опять хихикал, но моё раздражение уже куда-то улетучилось. В ответ я лишь кивнул, потом помотал головой. "Гном" выскочил из-за стола и засуетился по кабинету. Вытолкал своё кресло и поставил напротив моего. Метнулся к тумбочке возле двери, зашумел электрическим чайником. Из того же угла и спросил:
- Чайку для начала?
- Можно, - мне было не удобно следить за его передвижениями, потому пришлось повернуться, чтобы убедиться, что под видом чая мне не нальют какой-нибудь галлюциногенной гадости. Вроде всё было в порядке.
Потом мы, вооружившись чашками, сидели друг напротив друга. Начали разговор, тема которого впоследствии не вспомнилась, просто какая-то болтовня ни о чём. Меня одолела сонная полуодурь, даже не было сил сделать глоток чая, хотя обстановка не располагала ко сну и я держался из последних сил. И вдруг...
Не знаю что это было. Я точно знал, что продолжаю сидеть в кресле в кабинете конторы под дурацким названием и в то же время я был и совсем в другом месте. Сразу даже не понял в каком, да и это знание было не столь важным. Самое главное, мне было так хорошо, как ещё никогда в жизни... Описывать словами то состояние тепла, покоя, сытости, уюта - трудное дело. Это как показать кому каплю солёной воды и сказать:"Ну вот море, оно такое же. Только больше". И тут я понял, где "нахожусь". Я был маленьким, только что насосавшимся молочка, свёртком на руках у матери. Она, мягко прижимая меня к груди, что-то тихо напевала. А мне было так хорошо...
- Вы пейте чай-то.
Я вздрогнул, расплескав часть содержимого чашки. "Гном" шумно отхлебнул свой чай, посмотрел на меня:
- Как себя чувствуете?
- Как... Как вы это сделали? - мой голос даже для меня звучал как-то странно. Как если бы перехватывало дыхание.
- Ерунда. Просто помог вам найти в вашей памяти нужный момент. Тот единственный, когда вы больше ничего уже не желали.И я даже не знаю где вы были. Расскажете? Мне было бы интересно.
- ...Нет. Извините. ...Мне пора идти, - я поставил на стол так и не опробованный чай и тихо вышел из кабинета. Попрощался с девицей, которая мне кивнула не отрываясь от журнала.
На улице было солнечно. Лучи, проходя через листья деревьев, расчерчивали асфальт колыхающимися пятнами, это было как беззвучное кино с солнечными зайчиками и тенями в главных ролях. И моя тень, пока я шёл по этому бесконечно длинному "экрану", тоже приняла участие в действии. Причём она, как и я сам, двигалась довольно странно. Я не просто шёл, а старался так соразмерять шаги, чтобы не наступать на трещинки в асфальте. Когда-то очень давно мне казалось, что если наступишь, то случится что-то нехорошее.
Из сосредоточенности при прохождении дороги меня вывел Костян. Схватил за руку и затряс с самым радостным видом:
- Здорово! Как удачно я тя встретил! Куда ползёшь? Слышь, а пять рублей у тя не будет? Понимаешь, вышел в магазин, а только пятачка до полного счастья не хватило.
И тут мне стало смешно. Наверно, даже слишком надолго смешно, потому как Костян прошёл все стадии - от удивления и обиды до испуга, пока не бросил попытки вытащить из меня пять рублей или хотя бы адекватный ответ. Мне всё ещё было смешно, когда он уходил, оглядываясь и что-то бурча...

Оно оказалось и к лучшему. Деньги мне здорово пригодились, когда я выгребал всю завалявшуюся по карману мелочь, чтобы купить в магазине конфет. Я вспомнил, какие были любимые мамины конфеты.
А потом я пошёл в гости.
About this Entry
За словом полез
Mar. 17th, 2013 @ 12:12 pm Пользуясь случаем
Прошу у всех прощения, в частности за долгое отсутствие. Ну и за невнимание, пропущенные праздники, и прочие прегрешения крупным и мелким оптом. И, очистив таким образом совесть, посылаю всем лучи добра и счастья. Тем, у кого ещё пока чего-то из этого набора не хватает. И рассказ.


Жадина-говядина

Дима не помнил точно в какой из дней в их старшей садовской группе появился особенный новенький. Он отличался от прочих зарёванных ребятишек, которых тоже иногда приводили сюда и которые плакали целый день, так что на них было трудно не обращать внимание. Этот же мальчик был некоторое время почти невидимкой.
Дима нос к носу с новеньким столкнулся во время одного из полдников. Тот встал рядом, молча взял Димино печенье, откусил и начал жевать. Так, как если бы это было его печенье. Диме не однажды приходилось защищать свою собственность, потому что он верил словам мамы, таким как "мужчина не должен быть слюнтяем и должен уметь за себя постоять", иначе бы он рисковал вырасти в "тряпку, об которую все будут ноги вытирать". Подобная перспектива, как смутно понимал мальчик, была чем-то очень неприятным, потому приходилось иногда вырывать из цепких лапок захватчиков свои игрушки и грозно кричать на тех, кто только собирается что-то отнять. Но новенький не отнял, не стащил втихаря, и не выпросил - он просто взял, как если печенье было его собственное, не обращая внимание на истинного хозяина сладкого квадратика. Лицо его при этом было спокойным, даже сонным, но больше всего Диму испугали его глаза. Маленькие, тускло-серые, полуприкрытые веками с такими белыми ресницами, что казалось, что глаза оплетены паутиной.
Воспитательница не заметила нарушения дисциплины, поглощённая другими делами. Точно также она не замечала и прочие случаи, когда Жадина-говядина, как его тихо называли между собой остальные дети, брал себе чужое. Может, как раз потому, что обобранные вели себя не так, как это обычно бывало. Не поднимали крик, не кидались драться и не бежали жаловаться. Они, как и Дима, будто цепенели, когда новенький молча забирал у них игрушки или сладости.
Дима, после первого случая, когда он стал жертвой Жадины-говядины, начал плохо спать по ночам. Мама, которой он побоялся признаться в происшествии, зная, что за такой жалобой последует только лекция о долге мужчины, не могла понять, что за кошмары будят её ребёнка почти каждую ночь. А в них жил мёртвый Жадина-говядина, тянущий руки то к самым любимым вещам: конструктору, спайдермену, который был совсем как настоящий, и к самому Диме, шепчущим голосом говоря:» Дай мне своё сердце…» Хотя чаще он молчал, даже приходя во снах. И не дышал, так как был мертвецом, а по всему его лицу тянулись липкие белёсые нити паутины. Когда оставался какой-то миг до того, как Жадина-говядина схватит то, за чем пришёл, Дима с криком просыпался и ещё долгое время лежал, тяжело дыша и боясь закрывать глаза.
Один из снов сбылся в самом ближайшем будущем. День начался хорошо: сегодня работала вторая воспитательница, самая добрая, на завтрак дали вареники со сметаной, и в группе положили новый ковёр, на котором разрешили валяться. Дима, радостный, даже решился вынуть из кармана куртки принесённого с собой спайдермена, которого чаще таскал с собой просто ради чувства, что он рядом, не решаясь доставать из тёмных курточных глубин. Супергерой уже совершил несколько удачных прыжков по спинкам стульчиков, и собирался с помощью Димы спасти мир, когда план обоих неожиданно рухнул. На спайдермена опустилась чужая ладонь, крепко сжав игрушку вместе с Димиными пальцами. Мальчик понял кто это мог быть секундой раньше, чем увидел. Жадина-говядина потянул к себе спайдермена вместе с Диминой рукой. Ужас, неумолимый и тяжёлый, как эта рука, сжал горло ребёнка так, что перехватило дыхание. Дима судорожно трепыхнулся, не надеясь отстоять любимую игрушку, даже не веря, что может спастись сам, это было скорее непроизвольное движение, какое иногда случается во время сна. Пальцы выскользнули из руки Жадины-говядины, который спокойно уходил прочь, а сам Дима сидя упал на ковёр. В таком положении он пробыл почти до обеда. В ушах стоял какой-то лёгкий звон, а отчаяние от потери спайдермена ещё только начинало вползать в сознание.
Вечером потерю игрушки заметила мама. Подняв шум по поводу «вечно ты всё теряешь, ротозей, никаких денег на тебя не хватит!» она отправилась к прочим родителям, теснящимся в раздевалке, выяснять, чей ребёнок творит безобразия. Диме она скомандовала ждать её на улице перед входной дверью. Замерзая на ветру, мальчик с каждой минутой терял и надежду, которая успела вспыхнуть в нём перед уходом. Что мама сумеет одолеть Жадину-говядину и вернёт спайдермена. Её не было, а октябрьский первый пробный снежок зло колотил по тугой ткани куртки. Забивался в щёлки между шеей и воротником, заставляя жмуриться и прятать руки всё глубже в теперь уже пустые карманы. Дверь хлопнула, и мама, наконец, вышла. Взволнованная чем-то и неразговорчивая, она протянула руку сыну и быстро зашагала к воротам садика, так что Дима еле успевал за ней. Спросить и судьбе спайдермена он не решился, догадавшись, что если бы мама его отвоевала, то уже бы отдала, пусть и добавив несколько слов о том, как нужно себя вести настоящему мужчине. Значит, не смогла забрать. Жадина-говядина оказался сильнее и её. В голове вновь легонько зазвенело.
Дома случилось ещё одно несчастье. Уже почти раздевшись, мама вдруг опустилась на стул в прихожей и, стала звать бабушку. Та мигом стащила с мальчика куртку и вытолкала его в комнату, а сама осталась с мамой в коридоре.
Дальше события закружились быстро, как вода в унитазе. Топот чужих ног в коридоре, бабушкино «быстро спать», щёлканье дверного замка и удаляющиеся шаги.
А зато потом была целая огромная неделя, наполненная домашними делами, вроде поедания супа и просмотра телевизора. Даже отсутствие мамы на фоне нехождения в садик воспринималось как понятное дело. Бабушка часто куда-то уходила, неизменно грозно предупреждая: »Я скоро приду!». Что означало запрет на впускание всяческих бандитов, самовольный выход из дома и, вероятно, что-то ещё, что можно было не запоминать, так как уже ничего из предыдущего Дима делать не собирался. Дни, проведённые без Жадины-говядины уже были счастьем, где бы они не проживались. А закончилось всё неожиданным сюрпризом. Все тихие разговоры взрослых,,как если бы они ожидали важного какого-то гостя, оказались отчасти правдой, мама вернулась не одна. Пусть гостя Дима смог разглядеть лишь кусочно - только красное малюсенькое лицо, сердито хмурящееся на него из вороха кружавчатых тряпок, важность его появления трудно было не заметить. Точнее, её, той мелкой сущности, которая теперь начала считаться его сестрой, и от которой сходили с ума все приходящие взрослые. Дима наблюдал за выражением всеобщего восторга с недоумением, не решаясь вылезать из уголка, образованного кроватью и торцевой стенкой шкафа. Он ждал, пока шум, наконец, уляжется и всё станет как прежде.
И дождался. Помимо того, что в комнате стало тесней из-за появления кроватки, похожей на большущую клетку, всё опять стало как раньше. Они остались опять втроём – он, мама и бабушка. Сестру ещё было сложно воспринимать как нового члена семьи, толку с неё было меньше, чем от котёнка. Разговоров о садике пока не заходило, что радовало, хотя были другие, которые оставляли тревожное ощущение внутри. Один из таких Диме удалось услышать почти полностью, пока бабушка не заметила его, стоящего возле кухонной двери и не шагнула решительно навстречу:
- Так, а ты что тут вертишься? – хотя мальчик вовсе не вертелся. А наоборот, с широко раскрытыми глазами вжимался в дверной косяк, пытаясь хоть как-то понять из странного диалога.
- Хочешь – вали. Бросай давай детей, беги к своему, - злобно говорила бабушка, со звоном расставляя чистую посуду.
- Мам… Ну ты бы хоть меня поняла, - в голосе мамы было тоже самое, что чувствовал сам Дима, когда его в очередной раз наказывали за то, в чём он не был виноват.
- А что там понимать, - тарелки звякали уже совсем жалостно, предупреждая, что ещё немного усилий при их складывании, и будет горка осколков, - Как же, любовь у тебя случилась. Нежданно-негаданно.
- Я потом заберу Дашу. И Димку. Но нужно время… - маму уже было трудно расслышать. Дима напряг слух и нечаянно выдвинулся из укромного места, где его и заметила бабушка. Помимо замечания о верчении в неположенных местах, она быстро прошагала в комнату. Собрала в большой свёрток то, что представляло собой сестру и, сунув одеялистый ком в коляску, сказала:
- Погуляете пока во дворе. Мама попозже к вам выйдет.
Снарядив группу гуляющих, бабушка строго распорядилась никуда не отходить с того места, куда она поставила коляску и, тяжело дыша, скрылась в подъезде. Мальчик некоторое время даже не шевелился. Поглубже закопавшись подбородком в воротник куртки, он рассматривал двор, который был по-осеннему замусорен листьями. Не было их лишь на дорожке огибавшей детскую площадку. И именно по ней, медленно, навстречу Диме шагал Жадина-говядина. Позади него шёл кто-то взрослый, но Дима его не заметил.
Онемев от ужаса, мальчик только крепче вцепился в ребристую ручку коляски. И это ощущение впившихся в ладони твёрдых пластмассовых граней вернула ему способность соображать. Острым холодным осколком льдинки, кольнула мысль, что сейчас у него снова что-то отнимут. Коляска… Дашка… Маленький доверенный ему свёрток. Дима быстро оглянулся назад, на подъезд, но тут же вспомнил совсем недавний разговор. Что мама собирается их почему-то бросить. И если бабушка ещё не заставила её передумать, то и надеяться на спасение дома нельзя. Может, маме как раз и наоборот лучше будет, если они с Дашкой сами пропадут. Но сам Дима не хотел пропадать, или чтобы его сестрёнка пропадала. Поэтому он, резко повернувшись, побежал вдоль дома, волоча за собой коляску. Сначала бежать и одновременно тянуть коляску было очень трудно, высокая ручка выворачивала кисть, приходилось изо всех сил сжимать пальцы, чтобы удержаться. Потом коляска разогналась и уже сама подгоняла Диму, толкая его в плечо и наезжая колёсами на ноги. Оглянуться и проверить отстал Жадина-говядина или догоняет, не было никакой возможности. Мальчик не решался и просто осмотреться куда он бежит, перед глазами мелькал асфальт, расчерченный трещинками. наступив на которые можно было навлечь на себя кучу неудач… Остановился он, когда боль в обоих боках уже мешала сделать вдох. Вокруг был совершенно новый мир чужого двора, где даже дома казались хмурыми и злыми.
Дима присел на лавочку возле песочницы, ручку коляски он всё ещё крепко сжимал одной рукой. Дашка, как он только сейчас был способен услышать, громко орала. То ли успела проголодаться, то ли тоже начала понимать, что Дима натворил с ними обоими. Мальчик начал раскачивать коляску, мысленно уговаривая сестрёнку не шуметь. Их может услышать Жадина-говядина, да и просто незачем кричать, потому что он сейчас что-то придумает, после чего всё станет хорошо. Совсем-совсем хорошо, а сейчас они уже успешно спаслись… Или почти спаслись… Дима понял, что сам не верит в это спасение. И что он не знает что делать дальше. Вернуться домой он боялся. Там их мог до сих пор подкарауливать враг или мама уже успела придумать, куда их бросить. И бабушка, уже наверняка заметившая, что её строгий наказ никуда не отлучаться, не выполнен и готова убить Диму за такую выходку. Ну и просто, он не знал обратной дороги. Обычно, бывая с мамой в незнакомых местах, Дима запоминал дорогу по разным приметам: надписям на доме, сломанному дереву или спящему на лавке коту, а в этот раз ничего не успел заметить, кроме несущегося под ногами асфальта.
Дашка уже успела охрипнуть от собственного крика, когда мальчик решил вытащить её из коляски и попробовать успокоить. Сначала он убедился, что сестра только казалась маленькой и лёгкой, на деле свёрток было трудно обхватить обеими руками, да и весил он много. Зато так стало гораздо теплей, если прижаться к мягкому вороху всем телом. Дашка, устав от своего бесполезного кричания, и обессилев, наконец, затихла. Дима заглянул внутрь одеялок, чтобы проверить, жива ли она, на какой-то страшный миг ему показалось, что это не так. Девочка спала, а на красном, но уже спокойном личике сидел комар. Жадно насыщаясь кровью, он даже поднял две подрагивающие задние ножки. Дима, возмущённый такой наглостью, медленно занёс ладонь над злым и жадным насекомым, которое даже не подозревало о том, что его сейчас раздавят. Также оно не догадалось, насколько ему повезло, когда Дима вдруг опустил руку, внимательно глядя на комара. Который не был злым и жадным, он даже не мог знать, как это им быть. Он ел, потому что хотел есть, а Дашка была для него просто местом, где еда… Он её даже не видел. Сразу же в памяти всплыло чуть успевшее забыться лицо Жадины-говядины, слепое, как обычно во сне.
Дима вскочил, когда ошеломляющее открытие толкнуло его в спину, как бабушка, когда она и в пятый раз не могла дозваться внука домой. Быстро сунув спящую Дашку в коляску, мальчик повёз её впереди себя, внимательно глядя под ноги, пытаясь по трещинам в асфальте вспомнить обратную дорогу. Теперь ему никак нельзя было теряться. Раз уж так вышло, что его и так не видят, Жадина-говядина, но он просто не умеет, мама, но она только временами его не замечает, бабушка, которая видит любую грязь на куртке, но не видит и не слышит того, кто объясняет, откуда грязь. Он же сам тоже не всегда их способен видеть. Что мама, оказывается, ходила с Дашкой в животе, потому и ругалась чаще, чем раньше, а бабушка откуда-то всегда брала вкусную еду и куда-то девала грязь с одежды, ложась спать позже всех в доме. Теперь всё изменится. Он и Дашку, как она хоть немного вырастет, научит такому. Видеть людей, это же здорово.
…Шофёр грузовика, успевший протрезветь в отделении ГИБДД, горестно покачиваясь на стуле, всё время повторял:
- Ну не видел я их… Ну не видел я их… Дети же, маленькие…
About this Entry
За словом полез
Dec. 6th, 2012 @ 07:33 pm Отправить комментарий
Посвящается Оптимистке http://16optimistka37.livejournal.com/profile, у которой всё будет хорошо.

"Ответ на вашу запись". Такого сюрприза от почтового ящика Костик не ожидал. Точнее, ожидал, ведь что-то толкало его почти ежедневно писать всякую ерунду в свой блог. Но также он уже успел и потерять всякую надежду, за целый месяц творческих мучений его литературные труды не смогли привлечь внимание даже спамера, торгующего вразнос путёвками и проститутками.
И вот, написанная вчера вечером лирическая заметка о всеобщей скучности жизни, оказалась той самой сетью, в которой трепыхался неизведанный улов. "Пусть это будет прекрасная русалка" - загадал Костик, мысленно посмеиваясь над охватившим самого себя волнением, и нажал на ссылку. И был почти готов увидеть на открывающейся страничке заманчивое предложение обзавестись мочеприёмником, подобное тем, какие пачками успевали приходить в виде почтового спама.
Но, сюрприз оказался полноценным, это был самый настоящий комментарий, пусть и собеседником выступил некто, пожелавший остаться неизвестным. Аноним дотошно изучил текст, состоящий из перечисления подробностей очередного Костиного дня, в котором описание быта переслаивалось, как немецкие порноактёры, размышлениями на тему, почему жизнь день ото дня становится всё скучнее, к чему всё это ведёт и как смириться с этой тоскливой монотонностью будней. Заметка описывала Костин вчерашний день, проведённый совершенно безрадостно. В частности, про то, как стоя утром в пробке, которая перечеркнула надежду хоть сегодня попасть вовремя на работу, Костик огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что водители в автомобилях, среди которых была зажата его девятка, кажутся ему если ещё не родными, то по меньшей мере хорошо знакомыми. Как если бы они очень часто собирались в этом месте и вот так же стояли, терпеливо дожидаясь возможности давить педаль газа. И, очередная мысль ещё больше удивила Костика, вполне вероятно, что это было правдой. Все они и были одними и теми же людьми, едущими в одно и то же время, одним и тем же маршрутом. Засевшая в голове догадка о повторяемости жизни к вечеру обросла новыми подтверждениями, что и послужило темой к написанию заметки. Костик не пытался потрясти мир своим открытием, он даже небезосновательно подозревал, что вряд ли какая живая душа заглянет читать его плоды его размышлений, но и не хотелось, чтобы этот глубокомысленный вывод просто канул в небытие, как множество прочих давно забытых соображений и идей.
Потому и потратил полтора часа от вечера, чтобы всё подробно изложить. Уже засыпая, прикинул, что написанное получилось как-то очень похожим на нытьё. Вот и комментарий, первый за всё существования блога, тут же подтвердил это запоздалое опасение:
"А разве не к этому ты и стремился? Замени термины: "однообразие" на "стабильность", "монотонность" на "спокойствие", а "скуку" на "безмятежность". Стало похоже на твою мечту о жизненном укладе? "
Костя прочитал написанное ещё раз, теперь уже пытаясь представить, что скрывается за этими словами. Подбадривает его незнакомец или посмеивается над автором, который сам не знает, чего хочет. Палец уже замер над кнопкой "ответить", как в поле зрения попали циферки в углу, олицетворяющие собой время. Они лаконично намекали, что Костик должен покинуть квартиру со скоростью пожарного или шансы успеть на работу без опоздания обнулятся. Написание ответа загадочному комментатору пришлось отложить на вечер.
За день Костик успел придумать не менее десятка вариантов ответа. От остроумных, до поражающих неведомого собеседника глубиной мысли. Поразить было наиболее желательным, так как Костик уловил некоторое превосходство в словах анонимного собеседника. Как если бы тот считал, что понимает сущность автора заметки намного лучше его самого. Это раздражало, как раз именно по той причине, что, доля истины в тех строчках была. Даже не доля, а большой её кусок.
Поставив на плиту сковородку, Костик насыпал в неё варёных макарон и включил компьютер. Пока ужин будет греться, можно успеть написать ответ анониму. И понаблюдать, будет ли тот и дальше продолжать диалог.
"Тогда, получается, мне последнюю мечту осталось осуществить. И стать космонавтом, чтобы с уже полной уверенностью сказать, что да, сбылось абсолютно всё." Костик перечитал слова в набранном тексте, не обнаружил в нём ошибок и нажал "отправить". Именно на этом варианте он и решил остановиться, как на смешном и одновременно намекающем собеседнику, что Костику самому видней, как и о чём он мечтает.
Макароны тем временем воспользовались возможностью намертво прилипнуть к сковородке, так как их будущий поедатель забыл про масло, теперь ехидно шипели и потрескивали, обсуждая его оплошность. Костик выключил газ и приступил к спасению ужина. Отскрёбывая вилкой со дна лохмотья жареного теста, он время от времени прерывал это шумное занятие, чтобы проверить, пришёл ли ответ. Потом бесполезное ожидание надоело, и Костик выключил компьютер. Даже писать в блог не стал, все мысли упорно крутились вокруг странной переписки с анонимом. Зато можно было пораньше лечь спать, что сделало бы утренний подъём на работу куда менее мучительным.
Сон, наполненный удивительными событиями и приключениями, разлетелся на незримые ошмётки от громкого звонка будильника и тут же выветрился из памяти, оставив лишь смутное ощущение "чего-то". Как если бы довелось пережить что-то необыкновенное. Нащупав ногами шлёпки, Костик побрёл ставить чайник. Потом включил компьютер, который загружался в этот раз раздражающе медленно. Или это только так казалось. Костик успел сходить на кухню за кофе и приступил к просмотру почты. Оно там было, новое уведомление о полученном комментарии. И сам комментарий, от анонима.
"Все мечты сбываются. Даже такая. Но нужно быть точно уверенным, что тебе хочется перегрузок, работы в условиях невесомости и огромной ответственности. А не славы, почестей и денег. И не необычных ощущений, риска и приключений. Не все варианты подразумевают обязательное становление космонавтом."
Костик забыл о кофе, который остывал в чашке. Его шутку про космонавта незнакомец не просто воспринял всерьёз, как вполне нормальный план на жизнь, но и проанализировал и, явно же насмешливо, предположил, что Костик по-прежнему не разбирается в собственных желаниях. Приободрив себя парой нецензурных выражений, Костик быстро напечатал ответ: "Мне бы скафандр только поносить и звёзды вблизи увидеть. Буду ждать исполнения, раз есть гарантия на сбычу мечт." Закрыв страничку, Костик нажал на кнопку "выключить компьютер" и дотянулся до чашки с уже холодным кофе. Напиток сохранил свои стимулирующие свойства, но полностью изменил вкус, такое бодряще-противное нечто. Ощущение почти такое же, как и от этой переписки с ночным комментатором. Допив кофе, он начал неспеша собираться на работу.
В течении дня Костик несколько раз возвращался мыслями к той короткой беседе и всё больше убеждался в правоте собеседника. Странно, что раньше он сам не задумывался, чего на самом деле желает. Ведь мог же сообразить ещё тогда, в детстве, когда исполнилась его самая большая на тот момент мечта - иметь свой собственный велосипед. Который он в течении года выпрашивал у родителей, на который пытался копить, прикарманивая сдачу, остающуюся после походов в магазины и который в конце-концов получил на тринадцатилетие. Уже через неделю велосипед был отправлен ржаветь на балкон и ещё в течении долгого времени служил темой разговоров "просил, а сам не катаешься". Костик так и не успел освоить езду, после очередного падения, которое сопровождалось содранной кожей на ноге, он бросил эти попытки. И совершенно не задумался, что не боль в ноге заставила его бросить попытки укротить двухколёсного мустанга. В самый первый свой выход во двор в сопровождении новенького велика, когда все приятели встретили его восхищёнными взглядами, уже и был исполнением мечты. Костик превратился из просто мальчика в крутого мальчика и смог убедить в этом друзей.
Потом для этой цели служили телефоны, которые стоили почти половину зарплаты и половину функций которых Костик и не пытался освоить, из-за ненадобности. "И всё это лишь для того, чтобы хоть раз услышать "Ого, у тебя айфон?", - это было неожиданное открытие, пусть и запоздавшее на много лет. Что так дорого приходилось покупать секунды фальшивого восхищения окружающих. Дальше мысли Костика переключились на семейную жизнь, окончательно прекратившуюся лишь полгода назад и принесшую разочарование. Казалось бы, он ведь мечтал об этой девушке, был уверен, что любит и испытывал готовность прожить с ней в горе и радости до самого дня одновременного умирания. И так и не смог понять, куда всё это исчезло уже после первого же месяца брака. Леночка всё так же отвечала его требованиям к идеальной жене, ей не пришлось превращаться в неопрятную мегеру, что могло бы объяснить потерю Костиного интереса к совместной жизни. Выходило так, что ему просто всё надоело. Костик и сейчас не мог объяснить, как и почему это произошло. Возможно, что он просто сам не знал, чего на самом деле хотел, когда добивался согласия Леночки. Возможно... Интересно, чтобы смог ответить на этот вопрос анонимный комментатор. Костик понял, что ему очень интересна, хотя и немного неприятна, эта беседа о желаниях. И что он с нетерпением ждёт момента, когда можно будет вернуться домой, включить компьютер и проверить, что нового ему написали.
Ответа не было. Костик скучающе просмотрел все старые комментарии и заметил одну странность, оба ответа пришли примерно в одно и то же время, глубокой ночью. Вполне возможно, что аноним обитал в той стране, где Костиковая ночь приходилась на его день. Заинтересовавшись этим вопросом, он решил проверить айпи-адрес комментатора. И даже вздрогнул, увидев цифры. Это был его собственный адрес. Мысль "Я писал сам себе!" вползала в сознание постепенно, расталкивая прочие соображения, что это ошибка, совпадение или мистика. Поверить в то, что он сам поднимался ночью с кровати, включал компьютер и писал сам себе ответы было непросто. Но, проверка "истории" уже не оставила место сомнениям. Только потрясение, вызванное этим открытием охватывало всё глубже.
Костик заставил себя оторваться от просмотра страницы, встал и сделал круг по комнате. Конечно то, что он таким образом узнал и собственном сомнамбулизме - не самое приятное открытие. Не дошло бы того, что какое-нибудь из следующих пробуждений выпало бы на крышу дома, куда по поверьям ходят гулять все уважающие себя лунатики.
Но - ведь он ответил на несколько важных вопросов, сам. Значит, уже знал ответы! Но, знал как-то так глубоко внутри себя, что во время бодрствования даже не подозревал об их наличии. И... ведь можно было ещё что-то спросить. Что-то важное, основное… что?
Он сел за стол, открыл поле комментариев и напечатал: " Для чего я живу?" Пальцы ощутимо дрожали, поэтому вместо одного вопросительного знака появились два и пришлось удалить лишний. Убедившись, что коммент отправлен, Костик выключил компьютер и замер в неподвижности, глядя сквозь потемневший экран. Ему было не по себе. Про ужин Костик даже не вспомнил, просто пытаясь сосредоточиться на том, что надо встать из-за стола и лечь спать. Чтобы дать появиться ответу, который, может так произойти, будет самым страшным, что он узнает. Даже то, что от самого себя не казалось хоть сколько забавным. Скорее, этот факт и был как раз самым страшным. И главным.
Костик медленно встал и пошёл спать.
About this Entry
За словом полез
Nov. 16th, 2012 @ 05:43 am Духи предков
- Ой! – разнеслось по ванной испуганное трио, не успел я открыть дверь шире, чем улыбка кинозвезды. Даже не успел увидеть, какие именно из родственниц были оккупантками моих водных ресурсов, прежде чем захлопнул дверь.
А всё началось после расставания с женой. На третий день, вынырнув на несколько часов из запоя, я ощутил такую тоску, что присутствуй в антураже луна – завыл бы. Хотя, казалось бы, мне ли боятся одиночества? Вырос в неполной семье, которая позже, чем больше «пополнялась», тем больше убывала, каждый новый отчим всё больше лишал меня матери. Эпизодически возникали двухсторонние бабушки, мечтающие выказать заботу и ласку. И растворялись в нафталиновом тумане уже через пару недель. С друзьями всё складывалось примерно также, я не успевал привыкнуть к новому месту жительства, терял старых знакомых и не успевал разжиться новыми.
«… Я не хочу больше быть один, пожалуйста, помоги…» - вроде так я обращался к кому-то… Не помню к кому… рассказывал ли я, что мечтаю жить в большой дружной семье, что мне не хватает внимания, что у меня нет родных, тоже не помню… Пить надо меньше, короче.
А следующим утром я понял, когда моя квартира превратилась в базар. На диване сидело сразу восемь разновозрастных полупрозрачных дяденьки, наслаиваясь друг на друга. Перед диваном мотылялись ещё несколько десятков прочих родственников, из которых я смог опознать только Бабу Зою. Которая была моей прабабушкой, и которую я почему-то ясно помнил ещё со времён глубокого детства. Может, потому, что она всегда курила. До самой своей смерти.
Бабазоя окутала серыми клубами всю комнату, потому я не мог хорошо разглядеть прочих. Одна мутная тень пила из моего аквариума, две другие замерли перед включенным телевизором, прочие шагали по комнате по диагоналям и горизонталям, ещё кто-то летал под потолком, качая люстру. Ещё кто-то тусил на кухне, другие закрылись в ванной или забились в шкаф. Сколько именно родственников клубились по моей однушке я уже не мог сказать даже с погрешностью в десяток.
- Всё зло от баб, - изрёк кто-то из прапрадедушек с дивана, - я сколько промучился? Женился не по любви, а чтобы своей отплатить, а то много крутила, выбирала. И вот, все ж в итоге намучились. С нелюбимыми.
- Это ты такой дурак, - отозвался кто-то, звеня висюльками люстры, - так хотел другим плохо сделать, что и про себя забыл. И всем несладко пришлось.
- А я про всех, к примеру, думал, - ответил кто-то из шкафа. Я рванул в туалет, рассчитывая, что все спорящие духи сконцентрировались в комнате и у меня будет шанс найти уединение в сортире. Повезло. Когда вернулся, смог услышать конец беседы:
- И не надо надеяться на других!
Ответил целый гомон голосов, вроде, даже из под дивана кто-то рвался оппонировать.
- Вы-то что можете знать? А я почти сто лет прожил. …Правда, почти ничего не помню…
- Нет, ну ви посмотрите! – раздался голос с характерным акцентом, из моего любимого кресла, - Вместо того, чтобы помочь нашему мальчику, ви тут только за себя собралися говорить!
Мне сразу вспомнилось, как в какой-то из дней, когда я умудрился разбить сразу и чашку и блюдце, жена говорила мне что-то вроде того, что были у меня в роду евреи. Выходит, не ошиблась. И я стал с любопытством разглядывать кворум из духов моих предков. Не то, чтобы я ожидал увидеть каких-либо известных личностей прошлого, хотя, узнай я, что среди моих предков были какие-нибудь графья, наверно, погордился бы немного. Графов не было, только пара хмурых крестьян, насупившихся в свои бороды, стояли возле стены, и высоченная баба с косой до колен и потупленным взором вжималась между углом дивана и косяком двери. Из аквариума, с громким смачным чавканьем лакал мой, по-видимому, самый отдалённый предок – то самое «недостающее звено», о котором мечтают все антропологи. Дальше я не успел рассмотреть, заговорила Бабазоя, обдав всех мощной дымной струёй сигареты, как пазик остающихся на остановке пассажиров:
- Раз уж мы собрались здесь, те, кто смог прийти, то давайте к делу. Мой праправнук попал в беду и надо придумать, как ему помочь.
Шум во время обсуждения поднялся такой, что слов было не разобрать. Духи выскакивали из своих мест, мельтешили и кружили как ягоды в блендере, орали и спорили друг с другом, чуть не схватываясь в призракоспарринге. Я потерял надежду не только получить хоть какую-то помощь – в это я и вовсе не успел поверить, но и что этот кошмар хоть когда-нибудь кончится. Звонок телефона пробился к моим ушам далеко не сразу.
- Алло?
- Прости меня, Жень, - на том конце была моя жена, - Я тут наговорила тебе… Сама не знала чего. А сегодня поняла почему. Купила тест в аптеке… Так что, если простишь… То приготовься терпеть мои закидоны ещё восемь месяцев.
Я знал, что там, на очень длинном конце провода она улыбается в телефонную трубку. Зная, как я ошеломлён и рад.
- Приезжай сейчас же, - ответил я. Улыбаясь.
Но переведя взгляд с телефона на комнату, я стал серьёзней. А куда я дену духов предков? Или как я сумею объяснить беременной жене, что теперь в квартире поживут мои родственники, неизвестно сколько и неизвестно насколько.
- Ну ви посмотрите, мальчик уже сам всё уладил, пока вы за него решали, - отозвался один из духов, вываливаясь из клуба, вьющегося вокруг люстры, - А мы даже не договорились за него о помощи!
Наступила пауза, во время которой с потолка выпадали в осадок мои умершие родственники.
- Тогда настало нам время нам уходить… - скрипуче подвёл итог кто-то из прапрапрадедушек. К моему облегчению. Хотя, помимо облегчения, я испытывал и что-то вроде сожаления. Всё же все они были мне родными людьми, собрались ради меня. Духи потянулись к выходу, который составлял для них почему-то дальний угол комнаты, они исчезали один за другим, я торопливо крикнул в качестве прощания:
- Мы ещё с вами увидимся?
Одна исчезающая тень замерла перед выходом:
- Глупый вопрос, мой мальчик… А куда ты денешься?
В моей квартире воцарилась тишина. Я некоторое время неподвижно постоял, глядя в стену, и отправился доливать воду в аквариум.
About this Entry
За словом полез
Nov. 14th, 2012 @ 03:05 am Не реальность
Было начало рабочего дня, девять часов утра, наступление которых я подмечал по появлению солнечного квадрата на полированной поверхности директорского стола. Луч обычно безжалостно наводил фокус на кучу мятых бумаг, пепельницу-череп и несколько авторучек в форме распятий, но не сегодня. Сегодня поверхность стола занимал сам директор похоронного бюро- Будимир Гаврилович, длинные когти визгливо царапали полировку, когда он елозил ногами по столешнице, пока его верхние лапы проворно разглаживали грязно-белую шёрстку на толстом брюхе. И солнечный квадрат придавал его шерсти особый блеск. Я делал гравировку на памятнике, время от времени сверяясь с текстом на бумажке, и краем глаза наблюдал за утренним марафетом Гаврилыча.
Когда впервые довелось увидеть, как все сотрудники бюро ритуальных услуг, куда я только что устроился гравировщиком, неожиданно перестали быть людьми, я отправился в обморок. Успев только заметить, как директор превратился в огромную жирную крысу чёрно-белого окраса, секретарша стала питоном, а разнорабочий Денис, который выполнял в бюро функции грузчика и в то же время являлся изготовителем потрясающей красоты венков, он стал... Я даже потом не смог понять кем обернулся он. Это было крупное существо, по моим ощущениям не имеющее твёрдого состояния, раз мне никак не удавалось его разглядеть. Чаще всего он присутствовал где-то в углу, представляя собой клуб тёмного дыма, силуэтом похожий на человеческую фигуру. Лица Дениса мне ни разу так и не довелось рассмотреть.
Привыкнуть видеть их такими, научиться воспринимать превращения как обыденное явление и не задавать вопросы получилось неожиданно быстро. Возможно, так мой мозг защищал себя от сумасшествия. Позже я почти также спокойно мог воспринимать и более жуткие вещи, которые здесь время от времени происходили. А «не здесь» для меня и не существовало. Каждый вечер я уходил домой, прощался с коллегами, брался за ручку двери, выходил и.. и всё. Дальше было сразу утро, я открывал дверь и входил в наш офис, где угол под окном занимало логово директора, состоящее из стола и кресла, в другом углу помещалась моё рабочее место, которое, если заказов было много, напоминало скопище древних руин, только вместо камней разрушенной кладки громоздились гранитные и мраморные памятники. Инструменты лежали на полу, работать мне приходилось там же, сидя на коленях. Секретарша появлялась из боковой двери, которая вела куда-то, куда я не знал. Она приносила всем кофе, иногда почту, ещё реже приходила ублажить директора. Денис обычно маячил у дальней стены, то шуршал бумагой, скручивая цветы, то стоял молча и неподвижно, я часто ощущал его взгляд на своей спине.
Я прослушал о чём начал говорить директор, пока вспоминал своё первое появление на рабочем месте. Попытался сосредоточиться, но не успел, потому что дверь офиса открылась, и в помещение, шумно дыша, ввалилась массивная как диван посетительница. Обалдев от открывшегося её взору зрелища, она качнулась назад, а закончила это движение падением вместе с Будимиром Гавриловичем, который, несмотря на массивность туши, прыгнул со стола легко и почти изящно. И с хрустом вцепился в посетительницу. Этот момент я больше всего не любил. Морщась, наблюдал, как длинные оранжевые клыки рвут дряблую женскую шею, как по полу скачут крупные зелёные бусины, высвобожденные из плена нитки... Потом отвернулся, и последние звуки агонии мог только слышать. Зачем-то поднял с пола и сжал в ладони подкатившуюся совсем близко бусину. Нефритовая, мутновато-болотного цвета, ещё хранящая тепло кожи своей хозяйки. Где-то в груди сжался маленький угловатый ком, мешающий дышать и думать. Ком колющими толчками бился изнутри рёбер. Привычная, но каждый раз мучительно болезненная пытка, когда вопрос: "Что же делать?" так и затихал внутри меня, не находя ответа. Я даже не мог сказать, что боюсь. Это было убийственное бессилие, выматывающее больше, чем любая работа. Я знал, что не смогу ничего изменить. Даже решись я стать героем и попытайся спасти хоть кого-то из клиентов, которых нашему директору по какой-то причине вдруг приходило в голову убить. Проще было смириться, дождаться, пока боль утихнет. И больше не думать об этом, благо навыки в этой области уже были почти совершенны.
Денис медленно волок в боковую дверь тело, которое цеплялось ногами за углы мебели, как если бы было ещё немного живым, а Гаврилыч занял место за столом. Блестящая крысиная шуба обтягивала уже почти человечье тело, лицо было человеческим и довольным. Смотрел он прямо на меня, испытующе и пронзительно. Гравировочная машинка в моей руке слегка дрогнула, и я поспешно выключил её. Но директор был в хорошем расположении духа, и его просто потянуло на беседу:
- Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов, так? Сколько не пытался удержаться от соблазна сокращать срок их жизнедеятельности, всё равно иногда так и тянет... завтра у нас будет новый заказ. Как с предыдущим? Когда закончишь?
- Скоро. До вечера постараюсь, - я окинул взглядом фронт работ, где было выполнена всего лишь десятая часть, и понял, что придётся постараться. И не тратить время на беседы с начальством, тем более на такую тему, где я не знал, что ответить. Не сообщать же директору, что не являюсь сторонником его методик расширения клиентской базы. Этот факт, как мне казалось, он и сам знал, но обычно относился к чужому мнению абсолютно равнодушно, не пытаясь им даже поинтересоваться. Моя мысль о том, что «знал» тут же обрела подтверждение, Будимир хмыкнул и спросил:
- А бусинку зачем взял? На память о невинно убиенной?
Моя ладонь стала влажной. Я даже ощущал ускорившиеся толчки пульса в сжатых пальцах, они мешали мне придумать хоть какой-то подходящий ответ. Неудачно сегодня день начался. Гаврилыч ответил сам, вдоволь налюбовавшись моей растерянностью:
- Лучше заказом займись. Вещи покойников коллекционировать совсем ни к чему.
Это был выход. Я положил бусинку на пол около себя и уткнулся глазами в текст надписи. Потом включил шлифовальную машинку и продолжил работу, не рискуя отрывать взгляд от гранитной плиты. По шорохам в помещении понял, что коллеги занялись уборкой, швабра влажно шлёпалась об пол, глухо ударялась о ножки мебели, выкатывающиеся бусинки издавали весёлые гудящие звуки. Воздух очищался от тошнотворного запаха свежей крови.
…Мне оставалось только нарисовать портрет. Заказчик, я его ясно помнил, мелкий неряшливый дедок, долго тискал и мял в руке маленькую фотографию с полурасплывчатым суровым лицом какой-то вечно старой женщины. Хныкал и рассказывал что-то о любви и конченности своей жизни. Разглядывая снимок, я мысленно уже перенёс его на надгробие, но тут… Странные события сегодняшнего дня снова толкнули меня на нелогичное действие. Мысленно усмехаясь, я начал прорисовывать деду совсем другую любимую. Не всякий журнал из разряда «Досуг холостяка» мог бы похвалиться столь откровенной картинкой, которая складывалась из плавных линий всё более подробно и интимно. Процесс был увлекательным, я даже забыл о возможных последствиях своей ужасной шутки. Потребность выразить протест была огромной.
Я даже не сразу почувствовал за своей спиной присутствие Дениса. Он, стоя почти вплотную ко мне, разглядывал то, что я нарисовал, и, по довольному урчащему смешку, целиком одобрял креативный подход в оформлении надгробия. Я вздрогнул и очнулся. Выключил машинку, потрясённо рассматривая плоды своих трудов. Стоило бы уже начать прикидывать, куда бы спрятать всю эту порнографию и как успеть сделать то, что должен был, но времени хватило только лишь на осознание необходимости этого действия. Помешал приход заказчика.
Гаврилыч сухо поздоровался с дедком, указал на меня и углубился в чтение бумаг. Заказчик засеменил ко мне, замершему перед надгробием всё в той же йоговской позе, в какой я обычно работал. Клиент обдал меня волной запаха грязного тела, когда склонился, созерцая могильную плиту. Я не смотрел на клиента, потому его реакция сначала испугала меня. Дед неожиданно рухнул на колени, вцепляясь в памятник не только руками, но и ногами, больно толкая меня каблуками своих ботинок. Резко вскочив, я отступил назад, наткнувшись спиной на мягкую стену Дениса, и с ужасом наблюдал отвратительную картину заказчикового восхищения, который, сопя, елозил по плите, одурев настолько, что не замечал посторонних.
Всё веселье оборвал Будимир. Неожиданно мягко, почти бережно, он оторвал деда от надгробия, как котёнка от дерева, так же аккуратно придерживая его за шиворот, доволок до выхода и тычком отправил за дверь. Всё это произошло почти бесшумно, сопровождаясь лишь стонущим мычанием клиента. После хлопка закрываемой двери стало тихо совсем. Я ожидал разгромного внушения от директора, но оно не последовало, Гаврилыч просто вернулся за стол, оставив меня наедине с раскаянием в содеянном. Надгробие, липкое и загаженное, куда-то уволок Денис, я взял новый кусок гранита и приступил к работе. Серьёзно и с максимально быстро.
Когда руки перестали дрожать, и наступило некоторое успокоение, я попытался обдумать случившееся. Я не мог всерьёз считать себя художником такого уровня мастерства, который способен ввести человека в заблуждение своим творчеством, да так, чтобы клиент не понял, что перед ним рисунок, а не живая женщина. Понять порыв старика – тоже.
- А ты про любовь подумай, - вдруг сказал Гаврилыч, ответив на мои мысли, - Не знаешь, что это?
Я поднял голову, потрясённо разглядывая огромную крысу, сидящую в кресле и передней лапкой поглаживающей голову питона, лежащую перед ним на столе. Остальное тело змеи обвивало кресло, глаза питона были подёрнуты плёнкой, что означало высшую степень наслаждения. Понять, что выражает лицо Будимира, когда он становился крысой было невозможно. Он просто смотрел на меня круглыми и цепкими шариками глаз.
- Знаю, - ответил я, надеясь на этом и закончить разговор, по опыту зная, что это самое лучшее. За всё моё время пребывания в бюро я всего лишь несколько раз вступал в беседы с коллегами, и все они кончались по-разному неудачно. В лучшем случае надо мной просто смеялись, а я ловил себя на том, что не нахожу что возразить.
- Знаешь. Откуда? Наслушался покойников? – Гаврилыч всё так же механически гладил питона.
- Сам знаю, - тихо пробормотал я, - Помню.
- Откуда помнишь? – мне показалось или и правда в голосе Будимира мелькнула усталость.
- Из жизни, - я говорил всё тише, в глубине души надеясь, что это сойдёт за окончание беседы.
- А жизнь, это где? Там? – крыса махнула лапой в сторону двери, прервав поглаживания питона, который тут же открыл глаз. Пустой и бессмысленный, он, казалось, тоже смотрел на меня.
- Там же ничего нет, ты разве до сих пор не замечал этого? – спросил Гаврилыч. С горечью, грустно, с издёвкой – я не мог разгадать его взгляд и интонацию. Да и сами слова так отчётливо прояснившие для меня тот факт, что я ничего не помнил из происходящего там, за дверьми бюро, меня озадачили куда больше. Мир не мог не быть, оттуда приходили люди, приносили вещи. Там где-то должен был жить я… Или… Я молчал, пытаясь понять хоть что-то. Встал, пытаясь подойти к окну, но не успел.
- Мир мёртв. Потому ты его не видишь. И никого в нём нет, все давно умерли, - теперь, я не ошибался, в голосе директора ясно слышалась напряжённая боль. Накопленная за годы и долго скрываемая.
- А мы всего лишь те, кто его хоронит, - закончил он, вернувшись к ласкам питона.
Открывшаяся моему воображению страшная картина не давала мне работать, потому я просто стоял, тупо глядя перед собой. Питон, не открывая глаз, добавил приятным женским голосом:
- Ванга, помните, говорила: «Утром проснётесь. А все вы мёртвые будете на земле лежать». Утро давно наступило, а никто и не заметил.
Мой взгляд коснулся чего-то круглого и маленького. Зелёной бусины. Гаврилыч опять ответил на вопрос, который я не задал:
- Пришла заказать новое надгробие мужу. Совесть её мучила, что отравила его. Не терпелось скорее начать с любовником жить. Муж всё болел, а помирать не торопился. А теперь сама постарела, стала о загробной жизни думать, грехи замаливать. Вот и к нам пришла, думала, дорогой заказ сделать.
- Откуда вы…
- …знаете? – Будимир даже голос мой изобразил довольно точно. Жалкий и оторопелый, - Завтра родственники её придут. Они-то особо башлять не будут, им и так того, что от покойницы осталось не хватает. Так что заказ будет простенький, пара венков и деревяшка. А дедов заказ теперь можешь бросать, он не придёт.
- По…
- Помер. Теперь совсем. Секс в таком возрасте – слишком большое потрясение… - улыбка на крысиной морде напоминала оскал. Я молчал, долго, не решаясь задать важный вопрос, на который боялся получить ответ, самого ответа, которому мне пришлось бы поверить…Хотя, в глубине души надеялся, что Гаврилыч, раз уж сегодня так попёрла такая тенденция, ответит сам. Но он молчал, выжидательно или утратив интерес к беседе. Мне надо было решаться.
- В живых совсем никого не осталось? – спросил я. Стараясь, чтобы в моём голосе не прозвучало то, что я чувствовал. Страх, готовность к худшему, даже готовность безоговорочно поверить в это худшее и смириться с ним. И лихорадочная надежда, что её мне дадут, эту надежду.
Глаза человека в какой-то миг появившиеся на крысиной морде – это было бы кошмарное зрелище, если бы не их выражение. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что в них отражалась то же, что и в моих, такая же тлеющая надежда.
…Звук за моей спиной не сразу проник в моё сознание. Похожий на негромкий скрежет пилы, рассекающей фанерный лист – это был смех. Усиливающийся, самозабвенно радостный, издевательский… Что-то взорвалось у меня внутри головы, достаточно мощное, чтобы в пламени вихрем взметнулись обожженные мысли и чувства, прокатились горячей шипящей волной по всему телу, сдавливая все внутренности, с такой болью, что я никак не находил в себе силы, чтобы оглянуться. И подтвердить то, что успел понять…
- Он опять повёлся, - задыхаясь от смеха довольно бормотал Денис, - Ну надо же, - он уже почти стонал от смеха. Захохотали и крыса с питоном, смех заполнял всё пространство офиса и, казалось, его растущая концентрация в воздухе действовала на меня как смертельный газ. Жар сменился головокружением и слабостью, было даже удивительно, как я ещё мог держаться но ногах. Которых почти не чувствовал.
- Хы-ы-ы… - тянул Гаврилыч, - Я ж говорил… Что он поверит…
Стоять и ждать конца веселья мне пришлось долго. Или недолго, но это время, пока я стоял, пошатываясь, оглушённый, казалось замерло, так же, как и я. Наконец успокоившись и перестав пробулькивать всё новыми смешками, Будимир спросил меня:
- Неужели ты во всё это поверил?! Похоронщики, мертвецы? Пустой мир? – он вновь захихикал, но уже тише, сил смеяться у него уже почти не осталось. Я молчал, опустив голову и сосредоточившись на своих руках. Мысленно я пытался заставить их остановить дрожь, хотя и понимал. Что точно такая же бьёт всего меня. Но сама эта попытка уже помогала мне вернуть хотя бы крохи самоконтроля. Гаврилыч заговорил уже совсем серьёзно, с долей усталого самодовольства:
- Когда я начинал это дело, открыл похоронное бюро, то прекрасно представлял, что меня ждёт. И не только меня, тех, кто будет со мной работать. Скучная малоприятная деятельность заставила бы кого угодно сбежать уже через месяц. Но я нашёл выход, то, такой, что работа здесь стала единственным увлекательным занятием в жизни. То кофе, который мы пьём, грубо говоря, не кофе совсем. Так, немного зёрен для запаха, сама смесь составлена по специальному рецепту, а ингредиенты я закупаю у знакомых афганцев…
Воспользовавшись наступившей в рассказе паузой, я медленно опустился на пол, ноги перестали держать.
- На всех смесь действует по-разному. Я, к примеру, не вижу галлюцинаций. Хотя, знаю, по твоим перепуганным глазам, что у тебя они достаточно реалистичны. …Могу только догадываться, какими ты нас видишь. К тому же, просыпается работоспособность, подавляется аппетит. Это кроме того, что жизнь перестаёт быть скучной и монотонной штукой, ведь перестаёшь даже ощущать течение времени. И я, когда хочу, могу говорить, когда наступает вечер и можно идти домой.
Я оглянулся на дверь, за спиной вновь заскрипел смех Дениса, а Гаврилыч кивнул:
- Там кладовка. И туда ты уходишь каждый раз, когда прощаешься.
- «До свидания» - давясь смехом, цитировал меня Денис, - а потом опять дверь открыл и – «Здравствуйте»..Х…х…х…х…
- А там? – даже взгляд, который я переводил на вторую дверь, был неимоверно тяжёлым, я еле мог им управлять.
- Приёмная офиса, - Гаврилыч несколько встревожено следил за моим состоянием. Полукрысья морда хмурилась и нервно подрагивала:
- Ты хороший художник. Отличный. Потрясающий. Под действием препаратов и вовсе гениален. И не только препаратов. Твоя нервная система, балансируя на грани безумия позволяет тебе творить просто чудеса. Заказчики записаны уже на месяцы вперёд.
Я перебил его:
- Сколько времени я уже здесь, - конец фразы дался крайне тяжело, голос тоже отказывался мне повиноваться.
- Год. И мне стоило немалых усилий удерживать тебя в том состоянии, которое было бы оптимальным для тебя. И изучить тебя настолько, чтобы «читать» твои мысли, - мне казалось, или Будимир и правда гордился собой. Пока он не добавил слегка виновато:
- Хотя, далеко уже как-то зашли… Ты истощён. И пора прекращать.
А я вдруг заметил, что моя рука сама шарит по полу, управляемая мыслью, которую моё оглушённое сознание даже не заметило. Пальцы нашли что-то маленькое и круглое.
About this Entry
За словом полез
Aug. 8th, 2012 @ 02:57 am Время собирать ракушки
Посвящается http://exdividuum.livejournal.com/

Не помню когда успели начаться эти времена. Из самых глубин памяти могу накопать только песочницу, и уже в её глубинах накопать немного ракушек. Они там попадались, если песок был речным. Дальше были ещё ракушки, уже с разных речек, а потом и моря. Похвальба трофеями всё чаще сопровождалась недовольными комментариями родителей, типа таких: "Опять ракушки? Куда тебе столько!" На некоторые из этих вопросов ответа нет до сих пор. С "куда" всё проще - домой. А "зачем" и "столько" по-прежнему загадочные вещи. Может, это так прочно засели во мне склонности древних предков, когда ракушки являлись валютой, а предки исключительными хапугами.
Главная ценность ракушек в том, что они все разные. Форма, цвет, размер - всё имеет значение. Каждый новый экземпляр радует своей непохожестью на прочие. Что удивительно, в памяти сохраняется не только место сбора, но и время, настроение, мысли в тот момент. Удивительная штука - ассоциации.
Собирать ракушки - это почти охота, если вас интересуют более ценные и крупные экземпляры, чем те, что просто валяются на песке. Весь эксклюзив находится в воде. Имея акваланг и навыки подводного плавания можно насобирать даже такие, от которых изойдут слюной зависти местные сувенироторговцы. Имея просто посредственные навыки ныряния в мутных глубинах, у вас нет шансов. Единственное, что мне удалось добыть, оказалось крупным булыжником, который некоторое время сопротивлялся всплытию, пытаясь задержать на дне морском и меня тоже. Пришлось отпустить его на свободу и начать сбор ракушек в прибрежной полосе.
В обшаривании кромки моря есть свои хитрости. Волна выносит раритеты на песок лишь на доли секунды и коварно уволакивает их обратно. Тут важно многое. И скорость проведения оценки находки, на предмет стоит ли её ловить или пусть подрастёт, и быстрота манёвра, если ракушка показалась достойной пополнять коллекцию.
Есть и ещё один способ добыть нечто ценное, неожиданный. Обычно, когда увлекаешься сбором, в ладони растёт горка трофеев, море неожиданно решает преподнести сюрприз. Вы не видите, как волна за вашей спиной вырастает куда крупнее предыдущей, она тихо подкрадывается и неожиданно набрасывается на вас, удобно усевшегося на мелководье. И в следующий момент пенный гребень оглушающе врезается в затылок, бросает вас незащищённым пузом на песок, а из рук вываливается всё, что с таким трудом удалось набрать ранее. Зато, в качестве компенсации, волна оставляет несколько ракушек прямо в ваших плавках. Позже, в душе, можно высыпать самые мелкие.
Понимая эту страшную тягу к собирательству всякой ерунды, я не препятствовал заниматься тем же самым и продолжателю рода ракушечных коллекционеров. И никак не ожидал, что однажды это вдруг закончится. Наступил такой день, когда ребёнка они совершенно перестали интересовать, песок стал для него не хранилищем богатств, а просто поверхностью, по которой надо прошагать до воды и обратно. Интереснее стало просто плавать, потом просто идти есть. Или развлекаться каким-нибудь более приемлимым образом, нежели сбор ракушек. С хобби мы остались один на один.
Именно в тот момент, когда отволакивал очередную добычу на место дислокации, обозначенное полотенцем и, раздуваясь от гордости, пытался похвалиться, а в ответ было равнодушное: "А... Ракушки..." и появилась мысль. Может и я когда-то тоже потеряю этот интерес. Их и так всё меньше, всяких удивительных и неповторимых вещей, которыми раньше мир просто кишел. Может, в дальнейшем будет "страйк", и уже всё потеряет способность удерживать в себе интерес.
Когда я вернулся на удачное место, принёсшее уже немало хороших ракушек и, мрачно размышляя о будущем, приготовился, то по бокам углядел конкурентов. Один был тучным дяденькой, которого привлёк к месту сбора ребёнок, а потом сбежал, но родитель уже сосредоточился на процессе и ловил уже почти профессионально. Вторая была бабулька, шустрая и удачливая.
А потом мы с ними стали строить песочный замок.
About this Entry
За словом полез
Jul. 21st, 2012 @ 04:51 am Классика
Посвящается http://arungreen.livejournal.com/

Показали мне как-то картинку, про порше. Ну или что-то подобное, в духе : "Дед и внук". Два разных порша, один другого пиздатее. И рядом жигули семёрка, тоже разных поколений, но совершенно идентичные. Думаю, потому что нет смысла совершенствовать совершенство.
Кому довелось кататься в семёрке, могли понять всё, что люди вкладывают в слово "классика". Даже немцы это, поди, гордо так произносят, с пафосом. Хотя у них, отлети эмлемка мерседеса, не все и догадаются, что за машина такая. Семёрку же можно опознать и под пятисантиметровым слоем грязи.
Есть и другие плюсы. К примеру, антиугонная система. Если даже просто представить такую ситуацию, что автоугонщикам придёт в голову угнать жигули-классику. Я пробовал. Случайно забыл ключи в замке и ушёл. Когда вернулся, понял, что зря спешил. С учётом ассортимента автостоянки, у меня были сутки в запасе, пока угонят всё более приличное. И ещё столько же, пока вычислят порядок действия при завождении моей ласточки.
Позже мне довелось столкнуться со столь же сложным обрядом завождения перегоняемой машины. Владелец доверил мне ключи, которые через десять минут пришлось вернуть, с просьбой показать "как это". У меня был свой порядок - "подсос", два нажатия газа, если мороз, то ещё и "отжать сцепление". Но хитрости не совпали. Классика привыкает к владельцу, и у чужого водителя просто нет шансов.
А ещё машины живые. Не знаю, понимают ли мерседесы или форды русский язык. Как наши. Но, когда нужно было срочно, в дождь, доставить ребёнка в поликлинику, при сдохшем аккумуляторе, просто при обращении: " Ну пожалуйста..." - ласточка ожила. Нашла в себе лошадиных сил на путь туда и обратно, после чего заглохла совсем. Хотя, может, "спасибо" и услышала.
About this Entry
За словом полез
Jul. 12th, 2012 @ 05:46 am Синтез мечтей
- Профессор, вы уверяете, что сегодня тот великий день, когда, наконец, исполнится заветная мечта всего человечества, берущая начало в... - репортёр замолчал, сам оборвав свой словесный поток.
- Угу, - учёный возился рядом с установкой, переключая тумблеры и регулируя настройки датчиков.
- Но... Как можно найти что-то одно, в ответ на желания миллионов? Они все разные, люди. Со своими мечтами, потребностями и робкой верой в чудеса... Одни мечтают о яхте, другие - чтобы бабушка выздоровела. Кому-то надо вернуть один день прошлого, другим - обрести в бессмертии всё будущее... Может, вы изобрели эликсир? Который будет средством от всех болезней, подарит бессмертие, а его побочным действием станет эйфория? - репортёр в порыве вдохновения забегал по комнате. Планируемая статья для крупного журнала обретала в его голове всё более чёткие контуры. Профессор отвлёкся, посчитав необходимым пояснить:
- Грубо говоря, я ничего не изобретал. Моя работа заключалась в том, что я перевёл несколько сотен тысяч результатов исследований желаний на язык, который будет понятен моей машине по синтезу небелковых форм. И дальнейшую работу по анализу делала уже она. Задача аппарата - произвести то, что удовлетворит все эти желания. Одно. ...А бессмертие - это глупая вещь, если подумать. Попробуйте только вообразить.
- Ну... Если не становиться дряхлым стариком, не болеть и... Я бы мог побывать везде, увидеть всё то, чего не успеть за одну жизнь. Новые места, впечатления. Встречи с новыми людьми.
- А потом бы чем занялись? - учёный отвернулся от собеседника, так как аппарат, издал короткий звенящий звук. Репортёр искал ответ, разглядывая блики ламп на профессорской лысине.
- Готово, - тихо сказал он.
Оба застыли в благоговейном страхе перед найденной мечтой человечества, не решаясь открыть дверцу аппарата. За которой и была ОНА. Профессор справился с робостью первым. Кашлянув от волнения, он зачем-то сделал маленький шаг назад, потом протянул ладонь и открыл дверку.
- Это... Что за хуйня? - уже без церемоний профессор сунул руку в аппарат и достал плюшевого игрушечного медвежонка. Газетчик хлопал поочерёдно глазами и ртом, не в силах поверить, что его не разыграли. Но потрясённое лицо учёного наводило на мысль, что всё произошедшее не могло иметь такого простого объяснения.
- Почему? - воскликнул тот, поднимая руку с игрушкой вверх, как если бы собирался кинуть её на пол с наибольшим размахом.
- Ай лав ю, - сказал медвежонок, и оба человека замерли. Репортёр очнулся первым, он медленно перевёл взгляд на профессора и широко улыбнулся:
- Это и есть то, чего все хотят? Безусловной любви?
- Забавно... - профессор поставил игрушку на стол, - Как я сразу не догадался. Все же любят халяву.
About this Entry
За словом полез
Jul. 8th, 2012 @ 07:25 am Нарисуйте мне дом
Мягко-оранжевое солнышко лампы виднелось из-за тонкой занавески. В этом доме всегда горел свет, приветливо и нежно, стоило лишь глянуть на него. Дом, где в любое время ждут. Может и меня, раз это я смотрю на него. И в два ночи, и в три. И до самого рассвета. Это же здорово, когда где-то всегда тебя ждут. А потом обои на Яндекс.Почте сменили, и домик пропал...
About this Entry
За словом полез